ОБРАЗОВАНИЕ

В наших школах больше не властвует розга, насколько мне известно. Во многих наших школах детей слишком перегружают, и, кроме того, там слишком много учебных дисциплин, становящихся бесполезным багажом.

Но сейчас позвольте мне сказать: человек, который не был счастлив в школе, никогда не сможет обрести счастье, если только не обладает способностями, позволяющими ему достичь головокружительно высокого положения.

Просто ужасает, как система образования старается низвести всех детей до одинакового умственного уровня. А ведь степеней и видов интеллекта так же много, как и детей.

Не было изобретено ничего более бездушного, бесполезного, отвратительного, чем групповой экзамен. Именно здесь возникает озлобленность по отношению к отдельным одноклассникам. У «блестящего ученика» не всегда такой уж блестящий ум. Ему повезло, так как дома он защищён и единственное, чего он боится в жизни, — это что он не станет, скажем, инженером.

Такой мальчик всегда страшно раздражает. Такая девочка всегда немного чересчур самодовольна.

Почему?

Потому что экзамен показывает, что у этого мальчика или девочки «интеллект» выше, чем у остальных в классе.

В «обществе» всё подогнано под таких мальчиков и девочек. Их умственное «оборудование» среднего уровня. Они живут в хорошей семье, у них вполне хорошая одежда, да и сами они выглядят вполне хорошо.

Если же проверить их на деле, то часто оказывается, что им не хватает воображения, зато у них, что называется, прекрасная память.

Вот их главный отличительный признак (и здесь мы практически можем обобщить): они полностью полагаются на своего учителя. У них дома всё в порядке, и там они никогда не страдали от чувства незащищённости.

Школа ставит печать в их аттестатах — и вот вам! Мир принимает как само собой разумеющееся, что это первый ученик (или первая ученица), так что они получают работу.

Такому парню говорят пойти на причал и посмотреть, сколько на барже гравия. Через шесть

часов его начальник приходит посмотреть, чего он там застрял, — и вот вам! Сидит этот парень на причальной тумбе, окружённый листами бумаги, и лихорадочно вычисляет на логарифмической линейке, пытаясь построить график количества гравия и…

У начальника это занимает пять секунд. Презрительно он указывает парню на осадку баржи — и вот вам! Задача решена.

Такое происходит настолько часто и настолько озадачивает инженеров старой выучки, что распространилась очень нездоровая идея: «Парни из колледжа — тупицы!»

Разумеется, этот парень, благодаря прекрасным мозгам, шёл по жизни легко, и он слишком поздно начинает использовать штабеля разрозненных карточек в архиве своего ума. Когда он видит какую-нибудь кривую, его захлёстывает поток формул, относящихся к кривым, — и всё.

Говорят, у него нет воображения. И это правда. У него накопилось больше фактов, чем перед ним стояло задач, а все эти пустяковины в учебнике — не задачи.

«Итак, — изрекает профессор с горячностью, — наконец-то у нас есть совершенный ум!»

Это не так. Я пытаюсь сказать, что гора заученных фактов — не образование и никогда им не будет, и пока не откажутся от этой практики, а вместе с тем от общих экзаменов, мы так и будем сеять хаос и загонять наших гениев в глушь, где изредка они находят счастье, но гораздо чаще пускают себе пулю в лоб.

Этот парень мог бы, окончив учебное заведение, ни в чём не уступать любому высококлассному инженеру или кому-то ещё, если бы просто бросил по-дурацки зубрить, зубрить, зубрить факты, факты, факты, даже не пытаясь их сопоставить.

Как же могут у этого человека развиваться каналы общения и восприятия, если все факты представляются ему равнозначными? Когда он думает о корове, на него немедленно обрушиваются десять текстов по биологии, шесть по промышленности и девять по животноводству, и он тонет в этом потоке.

А он-то просто хотел знать, как пригнать корову куда нужно.

Таким образом, экзаменационная система вдвойне плоха. Если человек хочет получить высокую оценку, он должен запоминать и проглатывать всё, что говорится в учебниках и что говорят учителя, и при этом никогда и ничего не ставить под сомнение.

Позвольте ему сомневаться и задавать вопросы, и он сделает полдюжины выводов, один из которых опасен: преподаватель — глупец. Но это жестоко по отношению к преподавателям, потому что они не глупцы, а хорошо обученные люди, просто их держит в подчинении система, которую породили всеобщие крики и вопли, что мама и папа хотят знать, чем Джонни занимается в школе.

Это дело преподавателя и Джонни.

Обычно отношение учащихся к преподавателям таково, что и представить страшно, а тем более — услышать их речи. Вся озлобленность действительно умных ребят направлена прямо на преподавателя, а сам-то он лишь жертва массового образования.

Университетский профессор неизбежно расплачивается за все заблуждения. Но университетский профессор заслуживает гораздо большего.

Работает и худшая система, чем университетская, которую можно было бы существенно изменить как таковую, если изменятся основы, но от которой будет мало пользы, пока эти основы не изменят.

Школы Христианского союза молодых людей в нашей стране ценятся гораздо меньше, чем они того заслуживают. Они маленькие, это правда, но их множество. И они исправляют жизнь молодых людей не благодаря «христианству», а благодаря учителям особого типа, которых они как будто притягивают. Там с ребёнком начинают с самых азов и поднимают его до самых вершин так стремительно, что он даже не успевает осознать, что должен учиться. И когда он оканчивает школу Христианского союза молодых людей, пройдя весь курс средней школы, он знает больше, чем если бы окончил начальную и среднюю школу и колледж в любом другом известном мне месте.

Объяснение этого выглядит очень странно и, на первый взгляд, противоречит здравому смыслу. В действительности само это объяснение служило поводом для критики таких школ и мешало некоторым из них быстро получить официальное признание.

Ребёнка меньше «учат».

И всё.

Он пулей проносится от арифметики до стереометрии, ни во что особо не углубляясь, и такая поверхностность опечалила бы почти любого^едагога. Но когда этот парень завершает образование, он с удовольствием вспоминает свою весёлую юность, и по окончании школы он знает изученные предметы лучше, чем тот, кому пришлось перемолоть в двадцать раз больше данных.

Это — настоящее образование. Мы много говорим об «образовании», но это понятие само по себе столь преступное обобщение, что я рекомендую полностью от него отказаться и заменить его «восприятием».

У англичанина есть хороший шанс избавиться от излишнего внимания к деталям, свойственного

закрытой привилегированной средней школе, если он поступит в Оксфорд и т.п., поскольку там, как ни странно, он проходит отнюдь не столько же материала, например, по зоологии, сколько его американский собрат.

Мы думаем, что чем больше фактов мы сообщим, тем большему ребёнок «научится». Это правда… на бумаге, где написан экзамен. Но если ребёнок не чувствует, что знание фактов придаёт ему защищённости, он не зазубривает факты, и поэтому такой ребёнок «тупой», тогда как в действительности он подрастающий гений.

Таков ответ на давно известную загадку о «блестящем ученике» и о человеке, который оставил университет, едва начав учиться, — обычно в итоге он командует «блестящим». Если школа и подводит черту, то лишь черту под счастливой жизнью человека, который соглашается зубрить. С тех пор всё приводит его в замешательство, и его ум постыдно пасует перед жизнью.

Если бы мы затратили четыре месяца, чтобы преподать месячный курс геометрии, а затем ещё четыре месяца, чтобы преподать курс для второго и третьего месяца, мы бы получили учеников, которые знали бы геометрию вечно — до самой смерти.

Критиковать — не моя задача. Это не злословие и не мольба. Сказать преподавателю, что следовало бы делать то-то и то-то, — всё равно что сказать кому угодно, что он неспособен действовать правильно. Но такой подход должен быть полностью отброшен, поскольку он уже давно препятствует «прогрессу», который мы так обожаем.

Преподаватель ничего не может с собой поделать, потому что у него есть система, данная ему посредством «прецедента». А само понятие прецедента подразумевает неспособность придумать новый образ действий.

Каждого человека мы мысленно наделяем суммой наших знаний и умственных способностей. Это, должно быть, своего рода закон, поскольку он позволяет устранить бесчисленные неприятности в любых начинаниях. Следовало бы записать где-нибудь, что вначале нужно точно определить способности своего студента или работника, а затем нагружать его соответственно. Следовало бы сделать это задачей промышленности, включая обучение управляющего выяснению способностей его работников или обучение владельца предприятия выяснению умственных способностей его управляющего.

Мы забыли это в нашем преподавании, а об этом обязательно нужно помнить.

Преподаватели знают так много, что они забывают, как мало знают другие люди. Таким образом, вот подходящий план для улучшения знаний.

И если мы хотим иметь смышлёных детей, мы обязаны учить их думать. Все так говорили, но ни у кого не было подлинного решения.

Много раз люди говорили: «Он так и не научился учиться» — о сбитом с толку бедняге, чей разум не был настроен на запоминание, но который на самом деле уже умел учиться.

Если дети, юноши и девушки получают удовольствие от учёбы, они будут продолжать учиться всю жизнь — и от этого зависит их счастье.

Способность связывать факты между собой, чтобы найти решение, зависит от фактов, имеющихся в распоряжении, и ни от чего больше. Здесь нет ни гадания на костях, ни битья в тамтам. Очевидно, что человеческий разум — это табулятор, и ни в одном офисе не найдётся такого глупца, который бы думал, что его счётная машина подведёт месячный итог по бухгалтерской книге без того, чтобы вводить в неё числа из этой книги. Это непреложный закон, и это хорошо известно.

«МЫ ДУМАЕМ, ЧТО ЧЕМ БОЛЬШЕ ФАКТОВ МЫ СООБЩИМ, ТЕМ БОЛЬШЕМУ РЕБЁНОК “НАУЧИТСЯ”. ЭТО ПРАВДА… НА БУМАГЕ, ГДЕ НАПИСАН ЭКЗАМЕН».

Тогда позвольте спросить, как же такое возможно, чтобы кто-нибудь нашёл решение какой-то проблемы, не имея хотя бы малейших знаний о ней? Как же получается, что человек, обученный думать, может взять разрозненные сведения о чём-нибудь и свести их в единое целое, тогда как люди, которые всю жизнь трудились как каторжные в этой же сфере, не увидят и проблеска истины? Так было с молодым художником-гримёром, с которым не захотел иметь дело ни один химик в стране и который в конце концов проучился несколько недель и создал собственный пластический материал.

Всех озадачивает это странное проявление. Но в этом нет ничего странного, и если мы хотим, чтобы всякое дитя человеческое имело возможность жить счастливее, то мы должны учить детей так, чтобы они были готовы разрешить любую из обычно встречающихся проблем. Для этого у нас должны быть факты. Подлинные факты, которые останутся у ребёнка в голове.

Открыть верхушку черепа и вытряхнуть туда сорок книг, выдать его обладателю диплом и присвоить звание — это не образование, а душегубство.

У нас есть библиотеки, и нам не нужны одушевлённые картотечные шкафы.

Мальчик и девочка, с успехом окончившие учебное заведение, обычно получают превосходную должность, это правда, но, как правило, в качестве ходячих картотечных шкафов. Это несправедливо по отношению к ним. Правда, их дипломы и оценки много значили для того, чтобы их продвинули на высокие должности, потому что «общество» ценит такие вещи. Но несчастен тот отец, чей сын внезапно устаёт и «сдувается» от бомбардировки фактами, позора неудач и презрения старших. К этому обычно добавляется позор для родителей и даже их гнев. Видано ли такое безумие?

Временами мальчик или девочка, имеющие незаурядные мыслительные способности и не очень беспокоящиеся, ракетой взмывают на первое место в классе, получают почести, отличаются в спорте, и всё это с кажущейся лёгкостью. Их участь намного лучше, но они настоящие гении этого мира, а система образования помешала им достичь того успеха, которого они могли бы достичь.

Мы сталкиваемся с безработицей, и множество рабочих мест, где нужен лишь неквалифицированный труд, заполнено людьми, которых обучали для лучших должностей. Девушку, которая специализировалась в оформлении интерьера, можно найти в универмаге работающей за смехотворную плату по сравнению с затратами на её образование. Инженер становится землемером, потому что строительство дорог поручают племянникам важных лиц. Квалифицированный биолог в сорок лет оказывается продавцом обуви.

Это не потому, что они менее способные, а потому что мир затоварен дипломами. На самом деле люди, которым приходится занимать такие должности, вероятно, лучше всего вооружены знаниями для более высоких постов. Средние оценки на экзамене — вот лучшая рекомендация, но этого не понимают в мире бизнеса. Тем не менее такое положение очень скоро изменится.

Из любого такого человека может получиться хороший педагог, особенно после того, как он, к своему величайшему изумлению, пережил схватку с миром. Если бы таких людей поместили на должности, связанные с обучением их специальности, то у теперешних перегруженных работой учительских кадров могли бы появиться некоторые шансы на более спокойную жизнь без ущерба для их финансов или репутации, поскольку, когда армия увеличивается, сержанты всегда становятся капитанами.

Из статьи ЛРХ «Образование», 1938 год